Уинстон и Гримзли молча закивали. Взглянув на коня, Хейли спросила:

- Где твой хозяин? Он ранен?

Жеребец ударил копытом в землю и заржал. Девушка снова повернулась к слугам:

- Лошади прекрасно умеют находить дорогу домой. Давайте посмотрим, не приведет ли он нас куда-нибудь.

И прежде чем мужчины успели ее остановить, Хейли сунула ногу в стремя и взлетела в седло. Хорошо, что она была рослой девушкой, потому что жеребец оказался необычайно высок.

- Пожалуйста, Уинстон, прихватите из двуколки дорожную сумку. Гримзли, вы понесете фонарь.

Хейли коснулась каблуками боков жеребца, и тот зашагал по дороге. Она проехала почти милю, а потом свернула в темный лес. Уинстон и Гримзли, как обычно, ссорились.

- Бросьте меня на корму и разденьте до исподнего! - рычал Уинстон. Топай побыстрее, старый ты мешок с костями. Я не стану останавливаться, чтобы тянуть за собой твою вонючую задницу. Брошу тебя тут, и лежи, пока не сгниешь.

- Я могу идти и побыстрее, - отдувался Гримзли. - Просто я берегу свои новые сапоги.

- Боишься поцарапать свои драгоценные туфельки, да? - усмехнулся Уинстон. - Нет ничего хуже старых дворецких! Они точно маленькие дети.

- Дворецких? - оскорбился Гримзли. - Я был камердинером у капитана Олбрайта...

- Да-да, конечно, его правой рукой, спаси, Господи, душу капитана.

Гримзли, приосанившись, проговорил:

- По крайней мере от меня не пахнет. Уинстон усмехнулся:

- Тебе виднее, старый Гримми. Только не болтай. Лучше побереги свои туфельки, когда плетешься за лошадиным хвостом!

Голоса старых моряков гудели, но Хейли не обращала на спорщиков внимания. Она смотрела то. направо, то налево, но в лесу было темно. Неожиданно заухала сова, и Хейли похолодела.