– Я не выйду ни за кого в Рио-Педрасе, особенно за такого, кто охвачен золотой лихорадкой, как Пол Леннокс.

– Не все мужчины такие, – возразила Салли.

– Назовите мне хотя бы одного, который не смотрит на женщину как на средство облегчить себе погоню за золотом или серебром, – бросила в ответ Виола.

Салли раскрыла рот, но закрыла его, когда Лили Мей подняла бровь. В комнате, залитой солнцем, наступило тягостное молчание.

– Еще бисквит, миссис Росс? – спросила Салли, своим тоном превращая их разговор в дамское чаепитие, а не в горестное перечисление мужских недостатков. – Вы не поверите, но Перл попросила разрешения взять мой рецепт бисквита с собой, ведь она уезжает завтра утром.

Выйдя во двор, Виола скормила остатки своего бисквита Джейку. Стряпня Лили Мей превосходна, но после неприятного разговора он утратил всю свою первоначальную привлекательность.

Прежде чем опустить кошелек с деньгами в карман, она задумчиво взвесила его на руке. Он стал тяжелее, чем обещанный один доллар на чай, может, там два доллара? Она быстро вознесла благодарственную молитву: теперь она сможет расплатиться с бакалейщиком и даст несколько пенни падре Франциско, единственному оставшемуся здесь божьему человеку, чтобы помочь его бездомным животным.

Виола спустилась по ступенькам во двор и проделала быстрое танцевальное па.

Когда она открыла калитку, до нее долетел голос Салли:

– Может, если я выпью только два стаканчика, Донован выберет меня.

Зазвенел смех Лили Мей, и Виола плотно закрыла калитку и поставила корзину на плечо. Конечно, женщины преувеличивают ради собственного удовольствия. Все, кого она знала, после того как вышла замуж, говорили, что ни один мужчина не может своими ласками утомить ни одну женщину, не говоря уже о двух, так, чтобы она проспала полдня. Но пять раз в неделю действительно звучит очень интригующе.