– А может быть, я явился, чтобы принять участие в торжествах.

Доминик ухмыльнулся и, уставившись на брата, стал ждать ответа. У него было такое впечатление, что Коул совсем забыл о том, что его жена Сара воскресла из мертвых и ему теперь предстоит решить нелегкую задачу – как-то компенсировать Кэтрин Флеминг то унижение, которому она подверглась и еще подвергается, когда эта история станет достоянием гласности и разразится скандал.

– Ты?.. – Лицо Коула исказилось. – Ты явился сюда с поздравлениями? Очень остроумно.

Доминик промолчал. Он ждал, когда брат успокоится.

– Нет-нет, – продолжал Коул, – думаю, ты явился сюда, чтобы просить себе Лэнсинг-Сквер. – Он подался вперед: – Чтобы выпрашивать у меня Лэнсинг-Сквер.

Доминик прикусил щеку изнутри и сжимал зубы, пока не почувствовал вкус крови на языке.

– Судя по тому, какую кутерьму я имел удовольствие наблюдать здесь всего несколько минут назад, тебя сейчас должны волновать собственные проблемы. – Он пожал плечами: – Я действительно приехал ради того, чтобы поговорить о Лэнсинг-Сквере. Но мое дело может подождать.

Это была ложь – его дело никак не могло подождать. Он и так уже прождал три года. Три долгих года это поместье снилось ему по ночам, и мечты о нем превратились в навязчивую идею. Сама мысль о том, что решающий разговор придется отложить, причиняла ему боль. Но все же он понимал: его единственный шанс – это отложить атаку до поры, когда Коулден будет более склонен к уступкам. Заполучить вожделенный приз можно было только одним способом – мудро разыграть свои карты.

Улыбнувшись и усевшись в кресле поудобнее – как будто годы и ненависть не разделяли их с братом, – Доминик с непринужденным видом заметил:

– Что-то мне не верится, что Сара осталась в живых.

– Гм-м… – Коул в задумчивости посмотрел на стакан в своей руке. – Видишь ли, эта новость оказалась для меня большой неожиданностью. И теперь, когда моя жена восстала из мертвых, я в незавидном положении, ты не находишь?