Впрочем, он и сейчас не был уверен в том, что она сочувствовала Коулу. Конечно, она могла притворяться сколько угодно, но не могла же она искренне радоваться возвращению Сары. Ведь возвращение этой женщины грозило погубить ее собственное будущее. Во всяком случае, она лишится человека, который ей был настолько небезразличен, что она согласилась выйти за него замуж.

Тут Доминик вспомнил о своих «обязанностях» и, отбросив все посторонние мысли, вновь заговорил:

– Вы правы, во всей этой истории вашей вины нет. Но история эта все же произошла, и тревоги близких вам людей совсем не беспочвенны. Ведь пострадаете не вы одна, Кэтрин. Скандал отразится и на моей семье, если не принять должных мер.

Она склонила голову к плечу и внимательно посмотрела на него:

– У меня сложилось впечатление, что вы не слишком жалуете своих родственников.

Доминик замер на мгновение.

– Кто вам сказал это? Коул?

Она неожиданно рассмеялась, затем покачала головой:

– Нет, он мне ничего не говорил. Но я не настолько глупа, чтобы не догадаться… Боже мой, ведь Коул ухаживал за мной целый год, и мы помолвлены уже несколько месяцев. О вас упоминали очень редко, по пальцам можно пересчитать, сколько раз. Я почти не сознавала, что вы существуете, пока не столкнулась с вами вчера на террасе. Казалось, вы прятались здесь от кого-то, – добавила она, немного помолчав.

Доминик невольно улыбнулся. А она проницательна, эта девочка. Пожалуй, даже слишком проницательна, и очень может быть, что ее не удастся обвести вокруг пальца, хотя Коул и убеждал его в обратном. Впрочем, его старший брат не слишком хорошо видел достоинства других людей – он был мастер подмечать только слабости, которые использовал в своих целях.