- Вот здесь вы ошибаетесь, милорд. - Маркиз забарабанил пальцами по столу. - Потому что я не считаю возможным так просто забыть случившееся.
В комнате воцарилась зловещая тишина. Виктория переводила взгляд с одного на другого. Отец и граф хмуро смотрели друг на друга. Почему Майлз Грейсон не согласился с ней? Почему он не сказал ее отцу, что не целовал ее - это она его поцеловала!
- Папа, - в отчаянии сказала Виктория. - Разве ты не слышал? Это я его поцеловала!
- Вы оба в этом участвовали. - Тон маркиза был язвительным. - Мне показалось, что граф совсем не возражает против твоего поцелуя. Или я ошибаюсь, милорд?
Майлз Грейсон превратился в статую: не произнес ни слова, не сделал ни единого движения.
- Ну что ж, отлично, - продолжал Норкастл. - Моя дочь скомпрометирована, и я не позволю этому скандалу разрастаться. - Маркиз устремил взгляд на дочь. - С тех пор как умерла твоя мать, у тебя было все, что ты хотела, Виктория. Я в тебе души не чаял. Ты была такой хорошей девочкой. Но что с тобой случилось? Почему ты отказываешься выйти замуж? Ты воротишь нос от одного поклонника, от другого. Я терплю. Вернее, терпел до сегодняшнего вечера. То, что ты сделала сегодня, - самая большая глупость. Мне кажется, ты даже не понимаешь, какими могут быть последствия. - Он перевел взгляд на графа. - А теперь, я полагаю, будет лучше, если мы поговорим с глазу на глаз, милорд. Виктория, будь любезна, оставь нас.
Ей не нужно было повторять дважды. Юная леди вскочила со своего места и убежала.
***
Майлз был взбешен. Он злился на себя, на маркиза, на его взбалмошную дочь. Грейсон принял приглашение лорда и леди Ремингтон только потому, что лорд Ремингтон был его крестным отцом. Но то, что он пошел на бал, оказалось большой ошибкой.
Граф редко ездил в Лондон, только по делам. Ему давно надоело бывать в свете - все эти вечера, напускная веселость, лицемерие. Он предпочитал уединение Линдермер-Парка - своего поместья в Ланкашире. Ему доставляло гораздо большее удовольствие общество фермеров, пастухов... и, конечно, малышки Хитер.