— Ох, не миновать твоему Джоэлу виселицы как пить дать! — не желала уступать повариха. — И впредь, Мэтью, не смей распускать язык при моей помощнице! Уф-ф-ф! Джесси, я здесь совсем с ног сбилась одна, а хозяин выгнал тебя в общий зал! Будь проклят этот ирод, и чтобы его когда-нибудь поджарили в аду так, как он того заслуживает! Уж очень мне жаль твою маму, детка.
— Спасибо, пропыхтела Джесси, чуть не падая под тяжестью подноса. Тем не менее она задержалась на секунду и торопливо спросила; — Может, у вас случайно…
— Боже упаси, детка! Я бы и рада ссудить тебя парой монет, да нет у меня денег! А последнюю получку я всю, как есть, отправила своей старухе матери! Но я буду молиться за тебя, детка. — Господь не оставит тебя, ты только попроси его хорошенько!
— Вот-вот! — подхватил возчик. — Господь — он, известное дело, никого не оставит, да только почему-то больше любит помогать тем, кто сам о себе позаботится!
Надеяться на помощь свыше Джесси уже перестала, а поднос грозил вывалиться из ослабевших рук. Она как можно приветливее улыбнулась поварихе и поспешила в зал.
Вечер шел своим чередом, часы изнурительного труда тянулись один за другим, но вот наконец появилась возможность вернуться в свою каморку на чердаке.
Первым делом Джесси кинулась к Линнет и расплакалась, прижавшись лбом к изголовью кровати: так тяжело, с натужным хрипом давался больной каждый вздох. Хинин. Тамсин сказал, что хинин поможет. Кто-то несмело поскребся в дверь.