«Несмотря на то, что похититель в обоих случаях один и тот же? — возразила Доркас. — Что тебе известно? Почему ты хочешь все замять?»

Вопрос не застал Фернанду врасплох.

«Я ничего не знаю, — с обезоруживающей искренностью ответила она. — Просто я считаю, незачем раздувать из этого целое дело».

«Просто это связано с махинациями Джино, и ты боишься копнуть слишком глубоко».

Фернанда, внезапно отклонившись от темы, заговорила совсем о другом.

«Мне всегда не нравились его друзья. Но его бизнес предполагал частые встречи с довольно странными людьми. Бог знает, что у них на уме. А может, и сейчас есть. Я думаю, как только мы покинем эту страну, все прекратится. Что пользы расстраиваться и попусту трепать себе нервы? Ведь ничего страшного не произошло, и никто не пострадал».

«Много работал», его «бизнес» — непонятно, чем он вообще занимался, хотя временами его «бизнес» приносил существенную прибыль. Доркас чуть не рассмеялась. Бизнес — мало подходящее определение его занятиям. Разве можно назвать бизнесменом безнравственного, беспринципного посредника между процветающими коллекционерами или просто любителями произведений искусства и предметами, которые они жаждали приобрести в собственность?

Она совсем немного знала о его «бизнесе», но о многом подозревала. Еще на заре своего замужества она быстро поняла нежелательность каких бы то ни было расспросов. Неудовольствие Джино принимало такие формы, о которых не хотелось вспоминать.

После некоторого раздумья Доркас сдалась. По крайней мере, Фернанда права в одном — как только они окажутся в Греции, преследования прекратятся.

«Ладно. Бог с ним».

Фернанда, все это время наблюдавшая за ней, с облегчением вздохнула.

«Я уверена, дорогая, что это лучший выход. Нельзя рисковать нашей поездкой. — Она многозначительно помолчала. — И, Доркас, я прошу тебя, давай успокоим Бет на этот счет, ладно? Она спрашивала меня, а я сказала, что беспорядок был из-за того, что я помогала тебе укладывать вещи».