— К чему тебе это? — Диана обомлела от нахальства коллеги.

— Да я к тому, что мой Дэвид в свое время на сторону поглядывал. Вот я думала-думала, что мне нужно делать, чтобы он от меня не сбежал, да и надумала. Привязала его к себе пеньковыми канатами. И тебя научить хочу. Вот и спрашиваю, как часто вы с Брайаном сексом занимались?

— Да что ты пристала?

Патриция решила, что лучше объясниться, а то Диана ее не правильно поймет.

— Да я же к тебе за делом пришла. Совет дать хочу. Не просто так.

— Так говори по-нормальному.

— А я и так говорю все как есть. Ты думаешь, будто никто не знает, что от тебя муж сбежал?

Диана даже не вздохнула — глупо было предполагать, что это не станет известно каждому.

— Представляешь, в понедельник мой папаша поехал в Луизиану, — докладывала Патриция, — а вчера приезжает и рассказывает мне, что столкнулся с твоим Брайаном в каком-то занюханном городишке. И твой муж, между прочим, там отнюдь не по служебной надобности. Чего ж ты мне-то ничего не рассказала? Уж я бы тебе посоветовала, как ему рога пообломать.

— Ну сбежал. Значит, так захотел, — сказала она.

— Не смеши меня, — ответила Патриция. — Будто я не знаю, как мужиков удерживать надо. Все, что им от нас нужно, — это сытный обед, да минет после ужина.

— Так если знаешь, то какого черта?..

— Да потому что я только одну половину дела знаю, — Патриция зашвыркала носом и заревела. — Готовить я не умею. Думаю, дай тебе подскажу, а ты меня готовить научишь. На будущее. А то мой Дэвид тоже сбежал. Сдается мне, навсегда.

Патриция обняла Диану, и обе они стали оплакивать свою незавидную долю.

Хоть жив, и ладно, думала Диана о Брайане, пытаясь совладать с болью в сердце.

А после этого они с Патрицией взялись за приготовление праздничного ужина — по случаю освобождения от мужского ига. Хотя обеим, конечно же, было тоскливо и пакостно на душе. Одно дело, когда ты бросаешь, и совсем другое — когда тебя.