Подошло время для отпуска. Из Даррингтона приходили письма дяди, который как обычно звал погостить. Что она могла написать в ответ на его «как у вас там дела?». Ни строчки правды. Вспоминала тот разговор у камина и уверяла себя, что правота дяди Джека насчет его «предчувствия» основана отнюдь не на интуиции, а на жестоком совпадении обстоятельств. И признаться в том, что муж сбежал от нее, было равносильно тому, как если бы она сама совершила предательство. Если Брайан такой, то она не будет следовать его примеру.

Пережить кошмар и не поддаться волне гадкой жалости к самой себе (а равно жгучей ненависти к мужу), Диане, как ни тяжело было это осознавать, помогло несчастье — болезнь Джейсона вынудила ее позабыть о себе.

Если раньше мальчик имел обыкновение трещать без передыху, то после исчезновения отца он часто впадал в периоды молчания, словно закрывался в себе. А потом Джейсон жестоко заболел.

Несчастье подкралось в самый обычный день, когда она сидела в гостиной на первом этаже и смотрела телевизор. Вместе с Лизой в дом ворвался соседский мальчишка.

— Миссис Коллинз, бегите скорее! — закричал он. — Там Джейсон в пруд упал!

— Какой пруд? — не понимающе воскликнула Диана, а у самой внутри уже все оборвалось.

— Мы играли, а он упал. Там вода холодная.

Уже была зима. Южная зима, но вода действительно была холодной, как дожди, как ветер.

Пруд был совсем близко от дома. Она застала Джейсона на берегу, дрожащим от холода. Увидев мать, он заплакал.

— Мой маленький, как тебя угораздило? — успокаивала она его, поглаживая и прижимая к себе.

В тот же вечер началась лихорадка. Диана вызвала врача. Высокую температуру удалось сбить только на второй день пребывания в больнице. Еще неделю он не произносил ни слова, несмотря на то, что взгляд его стал ясным и понимающим.

Она корила себя за то, что не приняла каких-то особых мер.