Завтра она сама заглянет к Томазине Стрэнджейс и посмотрит, что из нее стало.

Неужели она совершила ошибку, возвратившись в Кэтшолм?

Несмотря на усталость, Томазине долго не спалось в эту ночь. После того как слуги принесли ей воды, она больше никого не видела, разве лишь они же унесли холодную воду и подали ей холодный ужин. Если на нее тут смотрят как на прокаженную – значит, надо уезжать.

Чего так испугалась Фрэнси? Томазина совершенно не понимала, чем ее приезд мог угрожать хозяйке Кэтшолма. Она попыталась убедить себя, что Фрэнси просто расстроилась, услышав о смерти подруги, но это ей не удалось. Точно так же ей не удалось убедить себя, что Ричард Лэтам радушный хозяин.

Он еще не муж Констанс Раундли, а ведет себя так, будто он здесь господин. Что-то не то. Как Томазина ни старалась, она не могла вспомнить, видела ли его раньше, однако должна же у нее быть причина для неприязненного отношения к нему!

Больше всего она почему-то опасалась его прикосновений.

Ворочаясь в кровати, Томазина старалась устроиться поудобнее, однако ее одолевали тревожные мысли и провалы в памяти, не очень беспокоившие в Лондоне, а здесь превратившиеся в бездонные ямы, куда она могла с легкостью провалиться, стоило ей сделать один неверный шаг.

«Здесь у меня больше нет друзей, – думала она. – На сей раз никто не придет мне на помощь.»

Томазине не давало покоя странное поведение Ника. Интересно, за что он ее ненавидит? Напрасно она рассчитывала на его дружбу, а ведь она никого так не хотела видеть, как его.

Она вспомнила его большого и доброго отца и худенькую мать, за хрупкой наружностью которой скрывалась железная воля. Девять лет назад жена Ника ждала ребенка, и у него, наверное, их уже несколько. Ник Кэрриер – настоящий мужчина.

Смущенная собственными мыслями, Томазина села в постели. Ник женат, напомнила она себе, однако логикой никому еще не удавалось унять воображение.