- В таком случае, - смирился мистер Мак-Ивор, - истратьте эти две недели на "Глаз Кали". За труды и беспокойство, в дополнение к дорожным расходам, ваш гонорар составит... - Он назвал сумму, от которой Марта округлила глаза. Она привыкла к более чем скромному заработку и дома, и здесь. Теперь же перед ней лежала перспектива полностью оплаченного отпуска и жалованья, которое казалось ей королевским. Затем, как всегда, в ней заговорила упрямая честность:

- Но, мистер Мак-Ивор, это очень много. Гораздо больше, чем нужно. Особенно если я ничего не найду, что, думаю, более чем вероятно... Нет, я буду чувствовать себя обманщицей.

- Позвольте мне самому позаботиться о том, чтобы не быть обманутым, моя дорогая мисс Хевенс, - с некоторым раздражением заявил мистер Мак-Ивор. - Я стар и болен. У меня нет ни занятий, ни развлечений. Ничего нет, кроме денег. Денег и любви к приключениям. Верите ли, в свое время я был очень смел. Но, - он красноречиво показал на свое ссохшееся тело и закутанные в теплый плед ноги, - теперь приключения мне недоступны, и я вынужден совершать их, так сказать, чужими руками. И если за эту блажь я готов хорошо платить, это мое дело. Для кого мне беречь деньги? Для финансового управления? - Два последних слова он окропил ядом: так делали все англичане, поминая это учреждение, занимающееся сбором непомерных налогов на наследство. - Нет уж, благодарю покорно. Пока могу, буду тратить в свое удовольствие. Хотя по отношению ко мне "удовольствие" - весьма сомнительное словечко. - Явно утомившись, он повернулся к Брезертону: - Ну же, Брезертон, поспорьте с молодой леди. Взывайте к ее тщеславию.

Марта рассмеялась. Затем, стараясь протянуть время, разглядывая свои перчатки, спросила: