В настоящее Эмили вернул звук затормозившего рядом с ней у тротуара автомобиля. Теперь самое время бежать, но глупые ноги отказались повиноваться.

— Эмили!

При звуке своего имени, произнесенного этим голосом, ее сердце пропустило удар, а затем забилось в прежнем лихорадочном ритме, только уже от страха иного рода. Этот страх имел имя — Митч Гудвин.

Эмили слышала, как говорили о его скором возвращении в родной город, и понимала, что он не оставит в покое спящих собак. Это в духе Митча, он журналист до кончиков ногтей, ему потребуется вся история — до последнего, самого мучительного факта.

Все шесть месяцев она сочиняла свою версию, готовясь к этому моменту, но сейчас мозг ее словно расплавился. Просто поразительно! Эмили обреченно повернулась к автомобилю. Митч сидел за рулем грузовика. Большого, темного, тяжелого. Он потянулся через переднее сиденье, чтобы распахнуть дверцу. На его заросшее темной щетиной лицо падали зыбкие тени, глубоко посаженные глаза показались ей бездонными. Эмили старательно избегала смотреть на его губы, чтобы не вспомнить их обжигающий жар, когда они…

— Садитесь, — проговорили эти губы, — а то начинается дождь.

Ее первым, импульсивным, глубоко укоренившимся побуждением было послушаться. Ведь она — Эмили Уорнер, всегда готовая пойти навстречу, дабы избежать конфликта, упростить жизнь себе и окружающим. И построй он фразу несколько иначе, к примеру: «Хотите, подвезу?» или «Садитесь, пожалуйста», это могло бы сработать. Но его повелительный тон задел ее самолюбие. Она вдруг рассердилась на него за то, что он появился так внезапно, что напугал до смерти.

— Вы мокнете под дождем, — проговорил он нетерпеливо и резко.

— Я заметила. — Она запрокинула голову, и тяжелые капли моментально усеяли ее разгоряченное лицо. — Но мне осталось всего два шага, так что я лучше пройдусь.

И она двинулась дальше, шагом, а не бегом, и даже не вздрогнула, когда за ее спиной хлопнула дверца грузовика. Но когда он схватил ее за руку и рывком повернул к себе, вот тогда она вздрогнула. Он сощурился, не выпуская ее руки, а она настолько расхрабрилась, что вскинула подбородок и сердито посмотрела ему в глаза.