Он спрашивал себя, почему Лидия обаятельнее своей старшей, гораздо более красивой сестры, когда та очнулась от каких-то неизвестных мечтаний и привела его в замешательство, спросив.
- Мы разорены, Адам?
- О, я надеюсь, что все это не настолько плохо!
- Мне следовало бы сразу тебе сказать, - перебила его Лидия, - что хотя я всегда решительно противилась образованию, от которого, как я очень быстро поняла, мне в любом случае не будет никакого проку, но я вовсе не глупа! Ну, если уж даже Шарлотта догадывалась, что мы годами пребывали на грани катастрофы, - а ведь никто не скажет, что она соображает лучше меня! И еще, Адам, мне уже исполнилось семнадцать, помимо того, что у меня уйма житейской мудрости, и я собираюсь помочу тебе, если смогу, так что, пожалуйста, не говори со мной таким тоном, будто меня это не касается!
- Прошу меня простить! - поспешно извинился он.
- Это разорение?
- Боюсь, что-то до боли на него похожее.
- Я так и думала. Мама уже неделями говорит, что может в любой момент остаться без крыши над головой.
- До этого дело не дойдет, - заверил он ее. - Она получит свою вдовью долю наследства - ты знаешь, что это такое?
- Да, но она говорит, что это ничтожная сумма и что нам придется перебиваться кровяной колбасой, - а это, Адам, никак не подходит для мамы.