Мой работодатель направился к лестнице.

— Пойдем, Линда. Могу я тебя так называть? Я для тебя Клей, разумеется. Мы здесь не придерживаемся формальностей. Вечером все называют друг друга по именам. Товарищество и все такое. Нашим гостям нравится такая манера общения. И конечно, большинство из них не раз бывали здесь с тех пор, как Джулиан открыл сторожку, так что многие знакомы между собой.

Лестницы, узкие, скрипевшие под ногами, были частью старого дома. На втором этаже длинный холл с дощатым полом вел к новой пристройке, которая сама по себе не была особенно новой.

— Самой старой части дома уже более двухсот лет, — сообщил Клей, — а пристройке, в которой мы сейчас находимся, нет еще и восьмидесяти. А вот и твоя комната. Будешь жить в глубине дома, вдали от комнат гостей. Некоторые из наших постояльцев предпочитают атмосферу и удобства сторожки, другие поселяются в комфортабельных коттеджах, расположенных неподалеку. Разумеется, во всех номерах есть ванные. Джулиан это предусмотрел, когда производил реконструкцию.

Я вошла в очень привлекательную комнату с низким потолком, с овальными узорчатыми ковриками на полу и со старомодной мебелью, отмеченной изысканностью и изяществом. Маленькое окно с крестовидной рамой светилось в обрамлении синих занавесок. Первым делом я выглянула наружу. Нетронутый снег лежал между хвойными деревьями.

— Главный дом расположен в той стороне? — спросила я.

— Грейстоунз? — Он повернулся ко мне, поставив на пол чемодан и сумку, и его серые глаза испытующе взглянули на меня. — Так ты кое-что о нас знаешь?

— Конечно, — ответила я легкомысленным тоном. — Разве это не общеизвестно?

Он ответил на мой первый вопрос.

— Ты права, дом находится там. К нему ведет частная дорога. Но он расположен вне пределов «Можжевеловой сторожки». Мы не рекомендуем нашим гостям проявлять чрезмерное любопытство и совершать прогулки по этой дороге.