Женевьева смущенно уставилась в свой молитвенник. Было трудно поверить, что она потеряла другого мужа. Не то, чтобы у нее с Тобиасом Дерби действительно дошло до бракосочетания. Они были помолвлены, если это можно так назвать, всего лишь шесть или семь часов, что находились в дороге, направляясь в Гретна-Грин, прежде чем ее отец, объятый яростью, не настиг беглецов. Больше она никогда не видела Тобиаса; за последующие две недели ее успели выдать замуж за Эразмуса Малкастера. Тайное бегство с Тобиасом стало первым и единственным опрометчивым поступком в жизни Женевьевы. Оглядываясь назад, себе в утешение, можно было бы обвинить во всем шампанское, но правда заключалась в том, что она действительно была сражена диким мальчишкой и его прекрасными глазами. И ради них она отбросила все принципы, внушаемые ей в течение предшествующей жизни, и, смеясь, сбежала из дома своего отца в карете, мчавшейся в Гретна-Грин.

Воспоминания нахлынули на Женевьеву: вот Тобиас смотрит на нее, когда они забрались в карету, и вот она уже оказалась распластанной на сиденье спустя всего лишь несколько секунд после того, как извозчик тронул лошадей, вот руки Тобиаса пробегают по ее ноге, пока она слабо - о, слишком слабо - возражает. В целом это совершенно отличалось от того, как Эразмус довольно чопорно поднялся на брачную постель. Бедный Эразмус. Он не женился до шестидесяти восьми лет, считая женщин излишне расточительными, и потому не смог справиться со своим супружеским долгом. Тогда как Тобиас... Усилием воли она выкинула это из головы. Даже она, которую нельзя отнести к благовоспитанным леди, не должна осквернять похороны Эразмуса такого рода воспоминаниями.

Она открыла глаза, услышав хриплые соболезнования лорда Баббла:

- У меня нет слов, миледи, чтобы выразить мое сочувствие вашему горю в связи с кончиной лорда Малкастера, - произнес он, стоя к ней слишком близко.