– Слава Богу!

Стараясь не касаться его руки, Либби подала ему стакан, затем направилась в гостиную и уселась в кресло с высокой спинкой, стоявшее у окна.

Долгое время они молчали. Затем Алек дружелюбно произнес:

– Говорят, ты проводишь на острове какие-то исследования.

Либби кивнула.

– Так и есть. Собираю исторические байки.

Алек улыбнулся, словно ее выбор развлек его, затем уселся на кушетку.

– И тебе нравится?

– Да.

– Именно этим ты и хотела заниматься?

– Да.

– Значит, тогда ты серьезно говорила о своих планах?

Теперь он смотрел на нее пристально, словно это имело для него серьезное значение.

Яркой картиной вспыхнули воспоминания. Восемь лет назад они лежали рядышком на пляже, касаясь друг друга телами, слившись в едином дыхании, мечтая о будущем. Алек рассказывал ей о своем первом фильме, где выступил в роли режиссера, о муках и радостях, которые испытывал, и о своих надеждах и мечтах об успешной режиссерской карьере, а Либби беззаботно делилась с ним надеждами, как станет первой в своей семье, кто поступит в колледж и получит самый настоящий диплом.

Все ее родные были счастливы, что она так решила. Может быть, для Алека это ломаного гроша не стоило, но для нее имело решающее значение.

«Я хочу, чтобы они мной гордились», – уверяла она с юношеским энтузиазмом.

«Дай тебе Бог, – ответил на это Алек, – ты добьешься своего».

Конечно, все произошло не совсем так, как она себе представляла. Путь оказался более долгим и трудным – из-за Сэма. Но в конце концов, преодолевая возникавшие препятствия, она достигла цели, которую перед собой поставила. И ее семья гордилась ею. Да что говорить, Либби и сама гордилась собой.

– В то время я не красовалась перед тобой, как видишь, – сказала она, в упор посмотрев на него. Сделав большой глоток чая, Алек кивнул.

– Вот и чудненько. Я рад. Ты на самом деле не вешала мне лапшу на уши, раз уж теперь, восемь лет спустя, полна решимости. Так ты сейчас работаешь над диссертацией?