— Я Лукас Каллахан. А как тебя зовут?
— Коди.
Пообещав себе в следующую встречу, как следует взгреть Бена, Лукас посмотрел на небо.
— Думаю, нам лучше пойти в дом.
— Мы не можем здесь остаться. — Женщина еще крепче прижала к себе мальчика и поежилась, но от страха или от холода — Лукас не мог сказать наверняка.
— Придется, — проговорил он, указав им на крыльцо и честя про себя на все корки свое невезение. Небо почернело, и вместе с пылью в воздухе закружились крупные снежные хлопья. — Минут через тридцать никто уже не сможет проехать по этой дороге.
И он окажется взаперти вместе с женщиной и ребенком на бог весть какое время.
Рейчел Харрис не знала, донесут ли ее ноги до дома. Она понимала, что хозяин ей не доверяет. Все правильно. В подобной ситуации она реагировала бы точно так же. Ей приходится соблюдать осторожность. Недоверчивые люди задают вопросы, на которые она не может ответить, если хочет, чтобы Коди оставался в безопасности.
Заморгав от яркого света, горящего в доме, она прошла в кухню.
— Кофе? — предложил Лукас и выдвинул пару стульев из-под большого стола.
Она неуверенно кивнула и села. Исподволь бросив взгляд на хмурого человека, пересекающего просторную кухню широкими шагами, Рейчел затаила дыхание. На улице было недостаточно светло, чтобы как следует разглядеть его. Но теперь один вид его спины вызвал неодолимое желание прыгнуть в машину и умчаться куда глаза глядят, несмотря на проколотую шину.
Рослый, футов шести, Лукас Каллахан напоминал самого дьявола. Густые черные волосы лежали на загорелой шее, доходя до воротника черной рубашки. Плечи достаточно широки, чтобы прислониться к ним, спрятаться от любой опасности, и, по-видимому, отнюдь не располагают к сантиментам.
— Спасибо, — прошептала Рейчел, когда он поставил перед ней чашку кофе, и, вдохнув изумительный аромат, с благодарностью улыбнулась. Она не пила кофе со вчерашнего утра. У нее осталось меньше сорока долларов, и нельзя их тратить на такую роскошь, как кофе. Она очень рассчитывала на Дженни, отсутствие которой поставило ее на грань отчаяния. За свои двадцать семь лет она много чего пережила. Последнее испытание стало, пожалуй, наихудшим.