— Ты хочешь сказать, что люди смеялись бы надо мной?

— Я совсем не это имел в виду! Просто подумал, что ты достаточно натерпелась от Чада и не захочешь присутствовать там… при данных обстоятельствах.

Энджел до боли впилась ногтями в ладонь. Она вдруг почувствовала себя бесцветной и прозрачной, как привидение.

— Каких обстоятельствах? Скажи же мне, Роури!

— Не сейчас!

Его голос звучал властно, не допуская никаких возражений, и в памяти Энджел всплыли слова Чада о том, что Роури всегда получает то, что хочет.

— Я собираюсь приехать и поговорить с тобой, — продолжал он непреклонно.

— В этом нет необходимости. — Она заговорила напряженно и резко. — Теперь я не вижу в этом ни малейшего смысла! Зачем тебе ехать в Ирландию, когда можно поговорить по телефону? Ты можешь просто порадоваться, что наконец-то я перестала иметь какое-либо отношение к твоей семье. То, чего ты всегда так хотел, наконец произошло.

— Я приеду, — повторил он, словно и не слыша ее возражений. — Мне нужно многое обсудить с тобой, Энджел.

Она уже открыла рот, чтобы предложить ему сказать все прямо сейчас, но сразу передумала. Что-то в его тоне подсказало ей: спорить с ним абсолютно бесполезно. Разве не говорил ей Чад, что Роури не принимает слова «нет»?

— Когда? — спросила она, надеясь, что успеет собраться с силами для достойной борьбы. И победы.

— В понедельник. Я буду у тебя в понедельник.

— Послезавтра, — почти прошептала она. Слишком скоро, подумала Энджел, чувствуя, что реальность снова обрушилась на нее, словно стихия, неподвластная человеку. Слишком скоро, она не успеет прийти в себя.

Но Роури, очевидно, неправильно понял ее: