От волнения Дебора так крепко схватилась руками за поручни, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Если бы каким-нибудь чудом можно было бы перенестись сейчас в старый уютный родительский домик в Бельгии, она, не задумываясь, сделала бы это. Сильная рука с тонкими длинными пальцами крепко сжала ее запястье. Рука Мартина.

Господи, мне сейчас совсем не до него, с досадой подумала Дебора, пытаясь освободиться.

— Что с вами происходит, Деб?

— Ничего!

— Только не говорите, что вы приехали как туристка полюбоваться здешними красотами.

— Прекратите, Мартин, — взмолилась Дебора.

— Вы же знаете, мне можно доверять, — настаивал тот.

Нет, она не может никому сказать, зачем она здесь, пока не переговорит с Ламбертом Норманом. Он имеет право первым узнать, что у него есть внучка.

— Оставьте меня в покое! Вам все мерещится, — взмолилась Дебора.

— Вы лгунья! — рассердился Мартин.

— А вы тупица! Никак не можете понять, что мне не до вас, — не выдержала она.

— Уже второй раз вы посылаете меня куда подальше, а я все торчу рядом с вами. Я действительно тупица, — взорвался Мартин. — Хорошо, с этой минуты мы не знаем друг друга. Этого вы хотите?

— Мне все равно, — обиделась Дебора, которой вовсе не хотелось рвать отношения с Мартином. — Но вы сами тоже что-то от меня скрываете, — попыталась оправдаться она. — Я же вижу, что вы приехали сюда не просто для того, чтобы навестить друзей.

— Я здесь по своим делам, и оставьте ваши замечания при себе!

— Ах, так?! Тогда и вы, Мартин, тоже оставьте меня в покое! Видеть вас не хочу!

Прямо над их головами заревел гудок, возвещая о прибытии. Спустили трап, и пассажиры один за другим сошли на берег.

Длинные деревянные тротуары, построенные в виде мостиков над валунами, вели от одного дома к другому. Дебора подошла к квадратному строению, которое, как ей сказали, и было гостиницей.