— Я пробуду в городе еще неделю, — также неопределенно ответил он. — Думаю, что мы должны встретиться и рассказать друг другу о том, как прошли эти пять лет.

Его глаза снова принялись пристально вглядываться в ее лицо. С неистово бьющимся сердцем Стефани опустила голову. Господи, ну почему она не осталась работать в кафе? Здесь, в дорогом ювелирном магазине, обычно мало покупателей, и он сможет приходить сюда, когда ему вздумается, а у нее не будет никакой возможности от него спрятаться. Элис явно не собирается ее спасать, и, даже если бы владелец магазина заглянул сейчас в зал, он бы решил, что Стефани продает этому господину жемчужное ожерелье.

Девушка с трудом взяла себя в руки, натянуто улыбнулась и возразила:

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему?

С той же улыбкой Стефани сказала:

— Потому что у нас нет ничего общего. И никогда не было.

Клайв скептически посмотрел на нее, потом прикрыл глаза и проговорил со значением, понятным только им одним:

— Мне кажется, что пять лет назад ты так не думала.

Слова, сказанные Клайвом ее отцу в тот памятный вечер, последний вечер, проведенный ею в родном доме, вновь как эхо прозвучали в ее ушах. Их действие не смогли ослабить даже прошедшие пять лет. Стефани снова содрогнулась от унижения и боли, которые испытала тогда. Сдерживая гнев, она сказала притворно-сладким голосом:

— Конечно, тогда я была молода и наивна, и на меня так просто было повлиять.

Его губы дрогнули, а на лице вдруг появилось жесткое выражение. Голос потерял всякую ироничность и стал очень серьезным:

— Я бы не сказал, что на тебя было просто повлиять. Ты уже тогда была очень умна и независима. В тебе ощущалась недетская страстность и сила чувств. Но ты права, не стоит вспоминать о прошлом. Когда у тебя обеденный перерыв?

А почему бы и нет? Получасовой обмен банальностями, а потом у нее будет прекрасный предлог уйти, ведь он понимает, что она на работе. Может быть, таким образом, ей удастся от него избавиться. Стефани прекрасно понимала, что если Клайв Стэнворд чего-то захочет, он будет упорно добиваться своего. Но ведь она уже не та восемнадцатилетняя дура и не позволит ему снова очаровать себя.