— И ты думаешь, что знаешь о моей?

— Тебе нельзя доверять. — Его губы презрительно сжались. — Но, с другой стороны, немногим вообще можно.

Его отношение просто возмутительно!

— У тебя ужасные взгляды на жизнь.

— Практические. Помогают мне и моим людям выжить.

Снаружи заговорили, в палатку вошел давешний старик с подносом. Поставил его на ковер и удалился.

Тэа указал на поднос.

— Поешь со мной. — Тон не приглашения, а приказа.

— Я не голодна. — Она все еще переживала утрату фотографий. Так много работы! Потеря невероятных масштабов.

— Тебе надо есть, — прищелкнул он пальцами. И уселся на ковер.

— Никогда не встречала бербера грубее, — пробормотала Телли себе под нос, но знала, что он расслышал — по брошенному взгляду.

Тэа взял маленькую лепешку.

— Бывают и хуже.

Она следила, как он ест. Глаза жгли непролитые слезы, голова кружилась. Необходимо поесть, еще больше — попить, но она боялась, что ей станет дурно, что нервная система не выдержит напряжения.

— Что мне сделать, чтобы ты вернул снимки?

— Я не хочу обсуждать эту тему.

— Это важно…

— Больше нет. Здесь ты фотографировать не будешь.

— Тогда что я буду тут делать?

Он окинул ее долгим непонятным взглядом.

— Ничего.

— Ничего?

Тэа беззаботно пожал широкими плечами.

— Я не собираюсь заставлять тебя что-то делать. Мне теперь абсолютно ясно, что следует подождать.

— Чего?

— Правды. Она выявится. Так всегда происходит.

— Но, возможно, понадобится большой срок.

— Именно. Поэтому тебе следует быть готовой наслаждаться жизнью в пустыне на протяжении неопределенного отрезка времени.

— Неопределенного?

— Если ты не предпочитаешь сказать правду сейчас. Женщина.