Разумеется, Энни как-то здесь приспособится и, возможно, даже не станет жаловаться – она не из тех, кто любит поплакаться. Но они окажутся в страшно неравном положении: это был бы его и только его мир, это у него здесь будет привычная жизнь, знакомая работа, старые друзья; но ему самому уже больше не нужны ни такая жизнь, ни эта работа, ни такие друзья и коллеги. Он сам стал бы теперь чувствовать себя тут несчастным.

А быть может, и нет. Эта мысль постоянно возвращалась к нему, она не давала ему покоя. Кит понимал, что ему совсем неинтересно произвести на Энни впечатление великолепием и радостным возбуждением вашингтонских приемов и коктейлей, атмосферой власти и одновременного присутствия массы важных лиц и знаменитостей. На него самого все это не производило никакого впечатления, и потому Кит сомневался, придется ли все это по душе Энни. С другой стороны, возможно, что прожить тут год или два было бы для них и неплохо – при условии, однако, что это будет именно какой-то достаточно непродолжительный период, а не целая вечность. Возможно, за это время ситуация в Спенсервиле как-то разрешится сама собой. Он повертел эту мысль в голове, потом проговорил:

– А будет ли толк?

– Да, мистер? – обернулся к нему таксист.

– Нет, ничего. Сверните здесь вправо. – На прикрепленной впереди табличке Кит прочел имя водителя: Во Тхе Хонг. – Нравится вам Вашингтон? – спросил его Кит.

Шофер, руководствуясь, видимо, немалым опытом и присущей любому вьетнамцу прирожденной вежливостью, ответил:

– Да. Очень хороший город.

Этот человек наверняка много пережил, подумал Кит, немало вынес, как и многие его соотечественники, что оказались вынуждены покинуть родину и теперь жили и работали в столице государства, которое пыталось помочь их стране, но преуспело только в поражении. Конечно, Кит не знал и не мог знать, что именно и в какой мере довелось испытать Во Тхе Хонгу; но он не сомневался, что в жизни этого вьетнамца наверняка было что-то такое, от чего многим американцам, вроде самого Кита, стало бы стыдно. Выслушивать рассказ об этом Киту не хотелось, но он все-таки спросил: