Проходя мимо зеркала, Келли мельком увидела свое отражение. Ее искусанные губы скривились. Глаза затуманены, волосы растрепаны! Одежда душила ее, и она сбросила ее на пол у кровати. Потом рухнула на постель, так что пружины отозвались жалобным скрипом.

В глубине ее души будто открылась старая рана. На мгновение Келли почувствовала себя брошенным ребенком. Проклятье! Она зажмурилась, и по ее лицу потекли слезы. Он унизил ее, унизил намеренно! Но при этом они оба испытали дикую, необузданную страсть. Какой-то частью своего существа она хотела его так неистово, что отдала бы все, чтобы ощутить его силу, сделала бы все, о чем бы он ни попросил. Но другая ее часть хотела бы причинить ему ответную боль.

Келли снова ощутила приступ тошноты и, зажав рот рукой, поспешила в ванную. Завтра, завтра она подумает, как исправить свою глупость. Она только надеялась, что больше никогда его не увидит.

Солнечный свет пробивался в щель между шторами, и Келли застонала, перевернувшись на бок и накрыв голову подушкой. Во рту у нее стоял вкус дорожной пыли, в голове стучало при воспоминании о вчерашнем вечере. Ну как одна порция текилы могла довести ее до такого состояния?

Глубоко вздохнув, Келли сползла с постели и, прежде чем пойти в ванную, заказала кофе. Стоя под струями ледяной воды, она чувствовала, что успокаивается. Будь ты проклят. Ангел!

Постепенно головная боль отпустила ее, и Келли уже собралась было выйти на улицу, но боль внезапно снова пронзила ее мозг, и она решила остаться, чтобы в тишине окончательно освободиться от воспоминаний о бессердечии Ангела. Странно только, что его страсть она помнила лучше, чем его жестокость!

Гейб поймал официанта, когда тот был уже у двери Келли. Она в душе, сразу понял он, услышав плеск воды за тонкими, как бумага, стенами. Щедро одарив официанта чаевыми. Ангел перехватил у него поднос и многозначительно взглянул на юношу. Тот улыбнулся, кивнул и после недолгого колебания отпер дверь.