Хотвайер был с этим согласен, но он никогда не слышал, чтобы гражданские так рассуждали. Ну... да, в прессе последнее время можно встретить много риторики об ограничении прав на использование огнестрельного оружия, но в абсолютном большинстве люди думают, что они достаточно сообразительны, чтобы не навредить себе оружием, не важно, насколько оно грозное.

– Похвальная предусмотрительность.

– Да нет, просто логика. Ты не замечал, что люди, не имеющие отношения к военным организациям, немного нервничают, когда заходит речь об убийстве?

Язвительность Клер вызвала у него смех.

– Я-то замечал, но ты ясно дала понять, что у тебя проблемы с проявлением насилия. – Может, она считает свои убеждения оскорбительными для него? Хотвайер не чувствовал себя оскорбленным. Он просто не понимал убеждений Клер.

– У большинства людей есть проблемы с проявлением насилия.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Тот факт, что я считаю, что конфликты следует в первую очередь решать ненасильственными мерами, еще не делает из меня пацифистку.

– Не хочется тебя расстраивать, но именно этот факт и делает тебя пацифисткой.

– Это не так. Пацифист – это тот, кто считает, что ненасильственные действия являются единственно приемлемыми в случае конфликта. Я с этим не согласна. Я просто считаю, что в первую очередь следует прибегать к ненасильственным мерам.

– Иногда просто нет выбора.

– Я уверена, что так оно и есть. В теории.

– Плевать на теорию. Я убедился в этом на практике. Не раз убеждался. Все те шестнадцать лет, что я был солдатом.

– Я не хотела тебя обидеть.

– Кто сказал, что ты меня обидела?

– Хм. Никто. Возможно, мне лучше просто молча доесть ужин.

– Но мне все же хочется узнать, почему ты не ешь мясо.

– Ты будешь надо мной смеяться.

– Нет, не буду.

Она посмотрела на него так, что сразу стало понятно – она ему не поверила.