— Я имею в виду, они продают то, что записано в контракте. Можно так сказать. Вы же… — Он покачал головой. — Нет, моя дорогая.

Она стремительно шагнула к нему. Насмешливая улыбка стала шире.

— Решили расцарапать мне лицо? Вы не сделаете этого, я знаю. Слишком хорошо воспитаны.

— Вы понятия не имеете, как я воспитана.

— О, думаю, здесь вы не правы. — Он склонил голову набок и изобразил задумчивость. — Я вижу признаки… Не могу понять, как упустил их утром.

Она задрожала от гнева.

— Какие признаки?

— Хорошие манеры. Зачатки морали, — кратко объявил он.

Все вокруг словно исчезло. Кристина почти забыла, что стоит в переполненном кафе. Ни один не повышал голоса, но разговор их был слишком резок, чтобы не привлечь внимания. Посетители кафе стали бросать косые взгляды, но Кристина ничего не замечала. В такую ярость она не впадала никогда в жизни.

— Какое у вас право говорить о моей морали?

— Право? — Он пожал плечами. — Никакого.

— Или делать суждения обо мне на основе десяти минут шпионажа?

— Скажем, пяти минут, — небрежно уточнил Люк-Анри. — Пяти незабываемых минут. Да, я наблюдал. В полном восторге. Вы поцеловали хозяина. Думаю, выгодно держать кафе на набережной.

Кристина задохнулась от возмущения, но Люк этого словно не замечал. Он с увлечением перечислял все ее действия, давая им грязное толкование.

— Вы взглянули, что происходит за угловым столом. И одним взмахом ресниц воспламенили юнца, играющего на этом шумном заменителе гитары.

Кристина так разозлилась, что даже не думала защищаться. Впрочем, после краткого мгновения ярости она решила подтвердить ему, что и в самом деле так плоха, как он думает, даже еще хуже. Итак, она беззаботно рассмеялась и пожала плечами. Ее узорчатый топ сполз с загорелого плеча.

Кристина скорее почувствовала, чем увидела, что его глаза проследовали за движением ткани. Он не смог подавить свою реакцию. Она зарегистрировала ее как небольшой триумф.