Железобетонная. Одиночка. Лед. И это ведь о ней. В памяти проснулось эхо голосов из прошлого.

– Эй, Анджи-Бражница! Где твоя чудная улыбка?

– Анджи, ты такая шутница! Ты когда-нибудь бываешь серьезной?

– Анджи, что-то скучно стало. Выдай что-нибудь из своих баек. Посмеяться охота.

– Господи, Анджи, как я тебе завидую. Красивая, богатая, все тебя любят. Везет же людям!

Везет же людям! Анджи сдержала злой, неженский смех, загоняя старенький седан в свою личную парковку на автостоянке «Вейк-тек». Как все изменилось. Как изменилась она! Поворачивая ключ в дверце помятого старенького автомобиля, она мимолетно вспомнила красную спортивную машину-леденец. Да, все сильно изменилось.

До конца дня она очень старалась не думать об обидных словах сотрудниц. День перешел в вечер, а она все шуршала бумагами, изучала цифры, штудировала корреспонденцию. Уйдет она не раньше, чем подготовит все к завтрашнему возвращению Риса.

Рис. Если может существовать идеальная пара – они бы ее составили. Слова Гей беспрестанно колотились в мозгу. Последние месяцы Анджи так старалась не признаваться себе в непреодолимом влечении к своему работодателю. Не всегда это было легко. Не раз встретившиеся глаза, случайное прикосновение, краткий момент сопереживания ослабляли защиту, заставляли ее трепетать от совершенно ненужного восприятия Риса Вейкфилда как мужчины. Да, ей всегда удавалось сохранять дистанцию. Не настолько она еще оправилась от старых ран, чтобы позволить себе даже намек на другие отношения. Нет, она не намерена становиться любовницей своего сложного, блестящего, непостижимого шефа.

Не то чтобы здесь следовало чего-то опасаться, мрачно подумала она. Временами она задавалась вопросом, замечает ли Рис вообще, что она женщина, – хотя так вроде бы оно и лучше. Просто она была избалована общим восхищением, как благодаря своей внешности, так и благодаря богатству и положению в обществе. Ее непоследовательное женское «я» получало известное удовольствие от попыток ухаживания со стороны некоторых сотрудников-мужчин, хотя вскоре ледяные отказы отвадили самых пылких ловеласов. Теперь разве что какой-нибудь новичок осмеливался сделать попытку. А ей так этого хотелось.