- Да. Мой брат и большая часть моих людей все еще с ним, помогают преследовать противника, - лорд Адриан сардонически улыбнулся, дьявольский огонь зажегся в его глазах. Без сомнения, он знал, что жена короля, королева Мод, является патронессой монастыря Ламборн, но по молчаливому соглашению ни настоятельница, ни де Лэнси не заявляли в открытую о своих симпатиях и антипатиях.
Мать Роуз вздохнула.
- Итак, произошло еще одно сражение, погибли люди, а мир и спокойствие так и не воцарились.
- Слишком много людей выигрывают от хаоса, - цинично заметил Адриан. Поскольку король и императрица никак не могут разобраться и поделить трон, для стервятников находится много еды, а люди меняют свои убеждения и политические симпатии как перчатки.
Так поступали многие, настоятельница знала об этом, однако было общеизвестно, что Уорфилд упорно стоял на стороне Матильды. Дочь Генриха славилась властолюбием и дерзостью, но, очевидно, у нее имелись какие-то другие, чудесные качества, иначе такие честные и уважаемые люди, как Роберт Глостер и Адриан Уорфилд, не встали бы под ее знамена.
Рассказав о последних новостях и заплатив изрядную сумму за помощь, рыцарь приказал подать лошадь, выказывая признаки нетерпения. Удивившись, настоятельница поинтересовалась:
- Вы не останетесь на ночь? Солнце уже зашло, и ваши люди очень устали.
- Сегодня полнолуние, мать-настоятельница. Нам надо ехать без остановки всего несколько часов.
- Хорошо. Пусть Бог хранит тебя, Адриан Уорфилд, - монахиня уважительно склонила голову в знак признательности и почтения и отошла.
Молодой лорд посмотрел на своих людей, и те, правильно расценив взгляд хозяина, начали поспешно строиться и седлать лошадей.
Пока предводитель отряда беседовал с матерью Роуз, среди рыцарей сновали монашки с вином и едой. Дошла очередь и до Адриана. Неправда, что все Христовы невесты похожи друг на друга, как две капли воды, в своем черном строгом одеянии, потому как еще раньше де Лэнси заметил эту девушку. Сгущались сумерки, тени углублялись, но ее можно было отличить по легкой походке и неповторимой грации. Черные юбки струились вокруг стройных ног. Разговаривая с настоятельницей, рыцарь не отрывал глаз от монахини, следя за ней с тем же удовольствием, с которым любовался бы цветком или закатом.