Они пересекли больничный холл и направились к лифтам. Когда двери лифта закрылись за ними, Лука коротко спросил:

– Все в порядке?

Она кивнула, пытаясь проглотить комок в горле. Ее тело было напряжено, а лицо настолько побледнело, что она сама чувствовала это.

– Не пугайся того количества аппаратуры, которое окружает Кейру, – предупредил ее Лука. Это необходимо, чтобы контролировать ее состояние.

В ответ она нервно кивнула.

Лифт остановился. Сердце Шеннон забилось так часто, что ей стало трудно дышать.

Двери медленно раздвинулись, и Шеннон вдруг поняла, что последние остатки храбрости покидают ее. Даже сделать маленький шаг, чтобы выйти в коридор, оказалось невозможно. Лифт издал сигнал, сообщая, что двери сейчас снова закроются. Лука протянул руку и придержал их.

Потом посмотрел на Шеннон, слегка прищурившись и с оттенком беспокойства.

– Я в порядке, – твердо проговорила она.

– Отдышись. Нет никакой спешки.

Разве нет? Шеннон беспомощно заморгала.

Она и так потеряла слишком много времени и теперь боялась опоздать.

Она издала мучительный стон, вспомнив, как вычеркнула Кейру из своей жизни на несколько месяцев и, даже когда они помирились, держала ее на расстоянии вытянутой руки, оставаясь холодной и отчужденной…

Лифт продолжал сигналить. Огромным усилием воли Шеннон заставила себя выйти в коридор.

Первой, кого она увидела, была мама Луки. Она выглядела ужасно, ее красивое лицо посерело от горя.

Слезы опять навернулись Шеннон на глаза.

– Мне так жаль Анджело, миссис Сальваторе, – пробормотала она на ломаном итальянском и протянула руки, чтобы обнять несчастную женщину.

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что в ее объятиях не нуждаются. Суровая и непреклонная, миссис Сальваторе приняла ее соболезнования, но не более того.

Лука подошел сзади и положил руки на плечи Шеннон. Он не сказал ни единого слова, но все члены семьи Сальваторе неловко отвели глаза.