— Ты осталась жива — по-моему, это лучшее доказательство того, что я не зря считаю себя профессионалом в летном деле… — с грустью наблюдая за тлеющими на земле обломками чудесного одномоторного воздушного судна (так часто вызывавшего неподдельное восхищение всех его друзей), холодно откликнулся Талбот и, не желая больше скрывать накопившуюся досаду, иронично добавил: — Ах, извини, что не знаю точных координат того места в ночном лесу, где мы упали!

— Нет, я просто не могу поверить в то, что весь этот кошмар случился с нами на самом деле! Как ты мог приземлиться неизвестно где?!

— Во всяком случае, я сделал это не нарочно…

— Конечно. Я все прекрасно понимаю. — Щеки Элизабет мгновенно вспыхнули стыдливым румянцем: она так отчаянно цеплялась за внезапно нахлынувшее на нее раздражение в робкой надежде обмануть свой страх, что, похоже, перегнула палку. — Извини. Это все нервы…

— Как я тебя понимаю! Ты только посмотри, во что превратился мой любимый костюм… — с этими словами, сохраняя совершенно серьезное выражение лица, Талбот продемонстрировал ей почти оторвавшийся рукав пиджака и тяжело вздохнул: — Кажется, это заразнее, чем я думал…

— Неужели ты… умеешь шутить? — не веря своим ушам, растерянно пробормотала она.

— Только не делай такое удивленное лицо. Да, представь себе, у меня тоже есть чувство юмора, — улыбнулся он, чрезвычайно довольный тем, что розыгрыш удался на славу.

— Получается, что все эти годы, пока мы с Ричардом были женаты, ты мастерски это скрывал. Я ни разу не видела, чтобы ты шутил или смеялся… — Элизабет говорила правду: она всегда считала его на редкость равнодушным, суровым и придирчивым человеком, но, к сожалению, даже эти серьезные недостатки отнюдь не мешали ей видеть в нем привлекательного мужчину. — Что же нам делать дальше, Талбот?