Время не уменьшило возмущения Вито. Эшли украдкой бросила взгляд на его словно высеченный из камня профиль. Нет, они бы никогда не смогли расстаться друзьями. Вито унаследовал от своих предков голубую кровь, несметное богатство и неправдоподобную самоуверенность с безжалостностью в придачу. В жизни он редко встречался с отказами. Он получал все, что хотел. Если твоя фамилия Кавальери, то весь мир — твоя раковина и жемчужина в середине всегда принадлежит только тебе. И то, что Вито собирался жениться на ней вопреки сильному противодействию семьи, сделало в его глазах отказ еще более ужасным преступлением.

— Если бы ты только мог согласиться взять на зад заявление против Тима… — собрав всю отвагу, попросила Эшли.

— Почему бы я должен сделать это? — удивился Вито. — Его свобода для меня не имеет никакого значения. А для тебя? Что бы ты отдала за нее?

Вопрос поразил Эшли своей дикой жестокостью. Она вздрогнула.

— Все, абсолютно все, — прошептала она, думая о будущем Тима, о хрупком психическом здоровье матери и бесконечном чувстве вины, с которым ей придется жить, если не удастся переубедить Вито.

— Даже свою свободу? — Он смотрел на ее тонко вырезанный профиль.

— Не понимаю.

Обрамленные черными ресницами золотистые глаза точно пламенем обожгли ее напряженную фигуру. Лишь итальянец с жаркой южной кровью мог вложить столько сексуального вызова в один-единственный взгляд.

— Все, абсолютно все… Очень интригующе, — тихо проурчал он. — Если вернешься в мою постель, то, вероятно, сумеешь убедить меня забрать заявление.

— Вито, это не смешно. — Точеные руки судорожно сжались, только что горевшие щеки страшно побледнели.

— Я и не собирался смешить тебя. — Он оперся на край стола. — Ты приходишь ко мне на моих условиях. Полностью на моих условиях, — подчеркнул он. — И твой брат получает свободу.