Честно говоря, Лиза понятия не имела, что все это у нее есть — скатерть, вазочки, кружки… Она уже лет пять не завтракала дома. Да и вообще — только в ресторанах. И уж во всяком случае — не на собственной кухне.

Она осторожно примостилась на стуле, а Брюс, пыхтя, стащил с плиты сковородку с яичницей и беконом. Бурчание в животе стало громогласным, и Лиза невольно облизнулась. Оказывается, есть хотелось очень сильно.

Десять минут на кухне царила тишина, если не считать звона вилок о тарелки, ложек об стенки кружек и довольно явного чавканья. Потом Лиза вдруг опомнилась, поставила кружку на стол и ошеломленно уставилась на мальчика.

— А… где ты, собственно, это все взял?

Брюс и глазом не моргнул. Тон у него был серьезный и немного трагический.

— Это я, тетка, с утра пораньше пошел к вашей местной церкви и стал просить хлебушек. Денег не просил принципиально, только еду. Накидали добрые люди, кто — яичко, кто — джема баночку…

— Кто — кофе.

— Да. Хорошие люди попались, не жмотные.

— Я серьезно спрашиваю. И не зови меня теткой!

— Не сердись. Я отвыкаю, но медленно. А если серьезно — все это было у тебя в холодильнике и в буфете. Надо полагать, ты сюда редко заглядываешь?

— Совсем почти не заглядываю.

— Я сразу догадался.

— Почему это?

— Потому что тут убрано и полный порядок.

Лиза возмущенно фыркнула — и тут же улыбнулась. Паршивец обладал острым языком, но слушать его было интересно.

— Сдаюсь. Ты совершенно прав. Я никогда в жизни не занималась хозяйством. У меня есть приходящая уборщица, она убирается в гостиной и спальне…

— И еще в кухне. И закупает тебе на всякий случай продукты. В заморозке полно мяса и курицы, сегодня наедимся от пуза. Но сначала нам предстоит поработать. Доедай — и пошли.