На подходе к "Пенелопе" стало ясно, что спокойное течение полета нарушится. "Одиссеева супруга" не отвечала на сигналы и, судя по всему, не стремилась встретить заблудшего мужа. На экранах радаров, однако, "Пенелопа" видна была во всех диапазонах, и трудностей с навигацией у Дроздова не было.
Но чуть они сблизились до причального расстояния, Дроздов дал команду на отмену стыковки. Стыковаться было не с чем. Прожекторы "Одиссея" показали огромную металлическую глыбу. Лишь в общих чертах, наперед зная, где и что искать, можно было угадать контуры бывших антенн и емкостей рабочего тела. Впечатление было таким, будто танкер-ретранслятор окунули в недра звезды.
Оба молчали. О чем было говорить? Бессмысленно спрашивать, "что, как, почему?". Одно было ясно: чтобы расплавить металл "Пенелопы", нужна температура в сотни тысяч градусов. Но это следствие, а не причина.
– Будем зимовать? – сказал наконец Мирон.
– Будем зимовать, – подтвердил командир.
Выбирать не приходилось. У них не было рабочего тела, чтобы вернуться, и не было антенн, чтобы сообщить о случившемся. На Земле и не подумают, что "Пенелопа" погибла, – причин для этого нет. Попытаются установить связь и этак через год решат, что люди, может, и живы, но попросту немы. Вряд ли кому-то придет в голову, что погибло и топливо...
За обедом они тянули соки из туб, но к еде не притронулись, будто уже начали экономить припасы.
– Год продержимся, – сказал Дроздов, отвечая на немой вопрос товарища.
– Да, – апатично сказал Мирон, и Дроздов забеспокоился: нельзя говорить таким тоном, это гибель, даже если запасов хватит на сто лет. Нет ничего хуже безразличия. Мысль промелькнула и сгинула, потому что Мирон вдруг посмотрел на командира с участием и тревогой. Как на больного. Оба рассмеялись – кажется, они приписали друг другу слабости, которыми не обладали.
– Полюбуйся, – сказал Мирон. – Я нашел костер, который сжег "Пенелопу".
Он пропустил Дроздова к пульту и показал на дисплей рентген-телескопа. В центре картинки сияла яркая звезда. Очень яркая. Однако звезда, вспыхнув на расстоянии многих парсеков, не способна растопить даже восковой куклы...