Не успели сестры тива взять свои перья, чтобы попросить разрешения поговорить с «мужчиной», как Кайони коротко кивнула им и ушла. В смятении, она решила не разыскивать Самбу, которая приняла клятву тива вместе с ней, когда им исполнилось по шестнадцать лет. Хотя Самба была ее лучшим другом после Регим и Майи и одиннадцать лет прожила с ней в одном вигваме, Кайони не открывала своего смятения «брату», который был счастлив в «его» новой роли. Их лагерь широко раскинулся вдоль берега реки, спрятанной в каньоне. Самба могла быть в любом из двухсот пятидесяти восьми вигвамов, в которых жили более тысячи индейцев племени ханьюива. Кайони нужно было побыть одной, чтобы успокоиться и прояснить мысли.
– Пошли, Майя, – сказала она серебристому волку, который подошел к ней, как только она вышла наружу. С тех пор как она спасла ему жизнь, прошло десять лет, и это сильное и преданное животное было ее постоянным спутником и верным другом. А с этого момента он стал единственным существом, перед кем Кайони могла открыть свое сердце.
Они направились к семейному вигваму. Всю дорогу Майя старался головой коснуться кончиков пальцев Кайони, словно чувствуя ее настроение, ему не терпелось выразить ей свою привязанность. В ответ на его попытки девушка посмотрела вниз, улыбнулась, взъерошила густую шерсть на загривке и сказала:
– Теперь, Майя, мы с тобой пара. Ведь ни ты, ни я не принадлежим своему роду, и у нас нет возлюбленных.
Издалека Кайони заметила, как ее отец вошел в соседний вигвам. Он опирался на костыли, так как у него действовала только одна нога. Вторая была обездвижена после того, как два года назад его сбросил с лошади разъяренный бизон. С той поры Кайони стала для семьи защитником и кормильцем. Она была самой молодой тива, на плечи которой легла такая ответственность. Остальные занимали подобное положение, когда их родители становились намного старше. Кайони осознавала, как была необходима своей семье, насколько жизни родственников зависели от нее. Она не могла себе представить, что будет с семьей, если она нарушит клятву и бросит их на произвол судьбы беспомощными, снедаемыми стыдом за нее и за себя.