Сара нахмурилась, и Салли сказала тихо:

— Ты только представь: ему не позволяли видеться с сыном, ничего не разрешали сделать для него, и вдруг мальчик оказывается у него, живет с ним и ненавидит его, а возможно, и обвиняет в смерти матери. Представь себе, каково ему было, когда он узнал, что мальчик убежал.

Сара нахмурилась еще больше. Она почувствовала себя виноватой… как будто она была несправедлива к Грею, как будто сознательно предвзято относилась ко всем его словам и поступкам.

— Так ты собираешься пойти к мальчику завтра? — спросила Салли.

— Я обещала, что приду, хотя его отцу это не понравилось.

Салли посмотрела на нее задумчиво.

— У тебя такая добрая душа, — сказала она серьезно. — Не впутывайся, пожалуйста, в это дело, дорогая. Говорят, что Грей Филипс не очень-то хорошего мнения о прекрасном поле, наверное, из-за того, что его брак не удался.

— А вот это уже его проблема, — твердо ответила Сара. Она почувствовала смутную тревогу, когда услышала эти слова, хотя они всего лишь подтверждали то, что она уже знала.

И зачем, однако, ей тревожиться? Грей для нее был никто; он ей и не понравился совсем, а его отношение к сыну просто недопустимо. Хотя он был притягателен как мужчина — на редкость чувственный мужчина — и она ощутила это в полной мере, при том что подобные ощущения были совершенно чужды ее натуре.

У нее был короткий роман с коллегой по университету, их связь длилась меньше шести месяцев, но сексуальные отношения играли для нее куда меньшую роль, чем эмоциональные. Она потеряла интерес к Эвдрю как к мужчине задолго до того, как призналась самой себе, что разлюбила его. А с тех пор была слишком занята, ее жизнь была наполнена массой важных дел, чтобы оставалось время на длительную любовную связь. У нее были друзья-мужчины, случалось, она ходила на свидания, но ни один из этих мужчин не произвел на нее и десятой доли того впечатления, какое произвел Грей Филипс.