– Я не знаю, – проговорил он.

Потом он пригласил меня к обеду.

В итоге я провел у него на острове около трех лет. Работал над "Точным словарем Масперо", купался, загорал. Лепаж-Ренуф оборудовал в своем бунгало лабораторию и пропадал в ней целыми днями. Вечера мы проводили за бесконечными разговорами, дегустацией вин и игрой в домино. С насмешкой он наблюдал за моей работой. Он утверждал, что создание точных определений, напротив, усложнит отношения между людьми, лишь приблизительность понятий и суждений позволяет людям добиться взаимопонимания. Он становился все более странным. Как-то он заявил, глядя на раскинувшийся над морем небосвод: "Звезды – это проекция на небе моих волос, стоящих дыбом". Несмотря на размеренность нашего быта, в воздухе все больше пахло грозой. Чувствовалось, что, в конце концов, что-то должно произойти.

Однажды, на исходе дня, когда солнце багровым шрамом лежало на поверхности моря, он неожиданно проронил странную фразу:

– Эта женщина, Эста Рюллинг…

– Да? – отозвался я.

– Она ведь не была Дином Донном…

– Вот как? – Я мгновенно привел себя в состояние внутренней боевой готовности. – Кто же тогда?

Тут он извлек из кармана "люгер" – в точности такой же, какой был у меня.

– Я, – спокойно произнес он.

– Вы? – Я остолбенел.

– Да, я. А ты удивлен?

Я начал кое о чем догадываться.

– Удивлен ли я? Не то слово!

– Дело в том, что ты – последний из любителей эсперанто, и мне бы хотелось довести начатое дело до конца, – сказал Лепаж-Ренуф.

– Что ж, – улыбнулся я. – Стреляйте, сделайте одолжение.

Он буквально впился в меня взглядом.

– Ты мне не веришь?

– Ни на грош.

И тогда он выстрелил. Разумеется, пистолет его был заряжен холостым патроном. В моей руке тоже появился "люгер".

– Вы этого хотели? – поинтересовался я.

– В известном смысле, да.

– Остальные патроны в вашем пистолете боевые?