К несчастью, и после того, как Кэнди заснула, Гейб продолжал читать. Он читал и в течение всей короткой поездки в лимузине до дома родителей. Кэнди спала. Гейб читал. В конце концов, все складывалось гладко – гораздо лучше, чем предполагала Кассандра, – и только когда они свернули на подъездную дорожку к дому, она спохватилась.

Сейчас они предстанут перед родителями Гейба, но тот до сих пор еще не проинструктировал ее, как себя вести.

– Полагаю, вам уже пора, – сказала Кассандра, указывая на роскошный особняк, – сказать мне пару слов о себе и своих родных. Иначе у нас ничего не получится.

Гейб оторвался от документов. Судя по деловому костюму, в аэропорт он приехал прямо из кабинета. Прическа у него была несколько небрежная, для работы; перед вечеринками Гейб тщательно прилизывал короткие темные волосы. В общем, сейчас он производил впечатление ловкого, умного и сильного мужчины. Влиятельного. По его виду никто бы не догадался, что он устраивает шумные попойки, на которые приглашает женщин, похожих на неудавшихся порнозвезд... и готов пойти на все, чтобы сделать приятное своей бабушке.

– Наш разговор не разбудит ребенка?

– Может разбудить, – неохотно согласилась Кассандра. – Однако нам нужно выработать какой-то план, определить, что я должна говорить, когда вы представите меня своим родным.

Гейб снова уткнулся в бумаги.

– Я полагаю, что в настоящий момент главное – это не разбудить девочку.

Чувствуя, что разговор окончен, Кассандра откинулась на сиденье. По спине у нее бежали мурашки, но она решила излишне не волноваться. В конце концов, это его семья. Раз Гейбу угодно войти в этот большой красивый особняк без разработанного плана, пусть так и будет.

Не проронив ни слова, Гейб отворил дверь фамильного дома, и Кассандра с Кэнди на руках прошла следом. Ее глазам потребовалось какое-то время, чтобы освоиться. Дом, светлый и нарядный снаружи, внутри был мрачен и холоден. Стены снизу были обшиты темным деревом, а сверху выкрашены в ядовито-зеленый цвет. Все двери, выходящие в коридор, были закрыты, отчего тот казался уже. С высокого потолка свисала большая хрустальная люстра, но она не была зажжена. Коридор освещался лишь настенными светильниками в виде канделябров. И все же здесь чувствовались изящество, красота и деньги.