Сталину и Муссолини. Например, до сих пор ставится под серьезное сомнение военная необходимость атомных бомбардировок Хиросимы и
Нагасаки, в результате которых погибли десятки тысяч мирных жителей.
Примечательно, но американские военные чины пояснили свой отказ проинформировать население этих японских городов о грядущих бомбардировках тем, что боялись опозориться в глазах мирового сообщества: а вдруг бы бомбы не взорвались? Как бы тогда американские генералы смотрели в глаза своим европейским коллегам?
Однако вернемся к Суворову (Резуну).
Многие читатели В.Суворова утверждают, что даже если все его книги – ложь, отечественные историки все равно должны быть ему благодарны за то, что он привлек внимание общественности к проблемам начала войны, которые действительно требовали достаточно серьезного пересмотра. На самом деле это не так. Первое издание "Ледокола" на русском языке вышло в декабре 1992 года, а статьи, посвященные новым версиям событий лета 1941 года, написанные профессиональными историками и военными, основанные на документах из начавших тогда открываться секретных архивов, стали появляться до этого. В них серьезно, обдуманно и доказательно, без присущих Суворову истерических криков и бутафорских слез излагался новый взгляд на начало войны ‹Например, см.: Петров Б. Н. "О стратегическом развертывании Красной Армии накануне войны" // Военно-исторический журнал (Далее – ВИЖ). 1991. № 12. С. 10-17; Киселев В. Н. "Упрямые факты начала войны" // ВИЖ. 1992. № 2. С. 14 – 19; и др.›.
Если бы "Ледокол" не был издан в России ‹"Спасибо" акционерному банку "Деловая Россия" и международному рекламно – информационному агентству "Русская пресс – служба"! Вот ух, действительно, подсобили
России!›, обсуждение проблем предвоенного периода нашей истории носило бы более спокойный, разумный и, главное, научный характер. А так – на "жареное" слетелись толпы крикливых и некомпетентных журналистов и политиков, и через них непроверенные факты и более чем шаткие откровения Резуна стали достоянием многих легковерных граждан. И теперь общество оценивает каждого историка по принципу