Еще его раздражала резко возросшая Юлькина обидчивость. Вадим старался не обращать на нее внимания, давил в себе недовольство, но нет-нет, да ловил себя на мысли, что характер жены изрядно испортился за несколько месяцев семейной жизни. Что же будет дальше?

И тем не менее Юльку он любил. Ей стало тяжело пылесосить и мыть полы. С тяжким вздохом Бахарев включал пылесос, но жену в лени не обвинял: понимал — работа у нее нынче такая, беременная. Тут же прощал повышенную обидчивость и слезливость. И уже не злость к ней испытывал, не раздражение, а искреннюю жалость: маленькая моя, бедная моя, тебе тяжело… Юлька радовалась этому, как малое дитятко. Ластилась, улыбалась, а в глазах плескалось такое безграничное счастье, что Вадим готов был разом простить ей все нынешние недостатки, а заодно и будущие.

Нельзя сказать, чтоб Наталья Петровна была недовольна жизнью. Карьера задалась — эта аксиома даже не требовала подтверждения. Некогда доставшуюся при размене с родителями гостинку удалось обменять на вполне приличную двухкомнатную квартиру. Пусть не сразу, пусть за это удовольствие пришлось выложить практически все, что удалось скопить за пять лет напряженного труда, но вот уже четыре года Чуликова проживала в нормальных условиях, куда не стыдно было привести мужа.

Беда в том, что приводить оказалось некого. Однажды она чуть было ни вышла замуж, да подруги отговорили: кто ты, и кто он. Ты, дескать, скоро в люди выбьешься, отдельная жилплощадь, пусть и гостинка, зато своя. Приличная зарплата опять же. А он кто? Ни на что не годный прихлебатель.

Прихлебатель со временем превратился в весьма преуспевающего бизнесмена, и Наталья Петровна уже не раз пожалела о скоропалительном разрыве отношений. И рада была бы их возобновить, да только тот быстро утешился, и даже нашел ей замену. Жена, правда, замухрышка — Наташа видела ее пару раз. Так, ничего особенного. Светленькая, полноватая. А главное — росточком чуть выше супермаркетовского турникета. Это она, конечно, сильно утрировала, но все равно — терпеть не могла коротких женщин. А мужчин тем более.