Итак, вот оно, проклятие Роны, наложенное на Маккорди, «жало в боку», как называла его Морвин. Теперь Софи видела — ей уготована та же судьба, что и тете Клер, что и всем душам, которые влачили одинокие дни, терзаясь муками разбитого сердца, здесь, в Уэрстейне, до сих пор запертые в этом доме, как в ловушке. Жало, брошенное злобной родственницей, поразило и мать Софи. И она позволила отчаянию так завладеть своей душой, что бросилась в море, не в силах провести в страданиях ни дня. Когда Софи исполнилось двадцать, ей даже показалось странным, что она до сих пор не повторила судьбу матери. Однако и любовь ее пока не коснулась. Люди, как правило, считали ее старой девой, которую нужно жалеть. Сама же Софи начинала думать, что в действительности ей очень повезло.

Софи думала о том, что она не станет очередной жертвой в длинной череде тех несчастных женщин. Нужно положить конец беде, которую мстительная родственница навлекла на поколения невинных людей, пусть даже у Софи уйдет на это вся жизнь. Если Богу было угодно, чтобы женщины семьи Голтов расплачивались за преступление Роны, четыреста тридцать пять лет страданий искупают его с лихвой. Может быть, Бог желает, чтобы одна из рода Голтов положила конец тому, что так неразумно начала другая женщина в далеком прошлом. Ее долг — попытаться это сделать.

И начинать нужно именно в Нохдаэде.

— Нелла не одобрит мою затею, — прошептала она и чуть не улыбнулась.

— Мне это не нравится, миледи. Вовсе не нравится.

Софи искоса взглянула на горничную, которая скакала бок о бок с ней на своем крепком пони. Едва узнав о плане Софи, который та вынашивала целую неделю, Нелла принялась безостановочно стонать да причитать. Этого следовало ожидать, но Софи уже порядком надоело. Страхи Неллы питали собственные опасения Софи, тогда как она так нуждалась в доверии и поддержке. Нелла, конечно, преданная служанка, но ей бы еще храбрости, может быть, чуточку любви к приключениям.