Но возможность получше осмотреть находку появилась у Софи очень не скоро. Она была рада получить дом, земли и состояние, завещанные ей тетей Клер, но понимала, что дело это весьма ответственное. Последние годы тети Клер протекали в болезнях, по большей части умственного и душевного характера, и делами заниматься было некому. Дневные хлопоты отняли у Софи немало сил, но она все же уселась на толстую овечью шкуру перед камином и, попивая из большой кружки горячий пряный сидр, принялась осматривать то, что некогда принадлежало давно умершей родственнице.

Быстро просмотрев книгу, она обнаружила в ней немало полезного — от прописей простейших мазей и бальзамов до сложнейших лекарственных составов. Магических заклинаний было мало, и все добрые. Их Софи просто пробежала глазами, прежде чем с головой уйти в описание камней. Чудесный дар, подумала она, ведь она всегда верила в силу этих камней, которые были стары как мир. Камни были стражами и владетелями тайн прошлого — Софи не сомневалась, что с их помощью можно было открыть все чудеса и истины жизни, стоило лишь понять их магию и научиться этим пользоваться.

Отпивая из кружки маленькими глотками, Софи развернула пергаменты. Прочла оба письма Морвин, несколько раз прочла слова проклятия, потом вернула свитки обратно в сундук. Она узнала правду, но где же обещанный путь спасения? Ни в посланиях Морвин, ни в проклятии Роны ничего не говорилось о том, как положить конец страданиям женщин рода Голтов.

Глядя в огонь невидящим взором, она морщилась, чувствуя присутствие душ тех, кто умер в этом доме, в том числе и бедной тети Клер. Из поколения в поколение женщинам рода Голтов даровался краткий миг сладостной любви, сменяющийся болью и разочарованием. Тогда они возвращались сюда, в этот дом, чтобы умереть или влачить скорбные дни. Каждая из них долгие годы ломала себе голову, пытаясь понять — почему любовь их покинула, почему длилась так недолго, прежде чем выскользнуть из рук, подобно мельчайшему песку? Софи не пробыла в Уэрстейне и двух недель, но не раз на нее накатывало отчаяние тех, кто жил здесь раньше, ложилось ей на плечи столь тяжким бременем, что она была готова рыдать. Если тетя Клер тоже его ощущала, всю жизнь прожила под его гнетом, то неудивительно, что она сделалась несколько странной.