Тяжелое молчание нарушил Эрик:
— Значит, вы думаете, что мы прокляты? Что все Маккорди обязаны своей злосчастной судьбой одной разгневанной женщине?
— Так разве не стали вы изгоями? — тихо спросила Софи. — И не живете во мраке? Над деревней сияет солнце, а ваш дом утопает в тени. Полагаете, этому есть естественное объяснение?
— Если Морвин не сумела справиться с проклятием, с чего вы решили, что выйдет у вас? — спросил Алпин.
— Ну… Морвин ведь сюда не приезжала, — ответила Софи. — Сомневаюсь, чтобы это сделала хоть одна из Голтов. Вот, возможно, и причина. Я почти уверена — я первая, кто пытается уничтожить проклятие с тех пор, как Морвин спрятала этот сундучок. Вы можете не верить в проклятия, милорд, но я-то верю и хочу попытаться положить конец одному из них. Не хочу, чтобы еще одна женщина из нашего рода от отчаяния бросилась в море, — тихо добавила она.
Эти последние слова остановили готовую сорваться с языка Алпина реплику. Он отказался от всяких надежд, но лишить надежды эту девушку? Жалкое это занятие — цепляться за надежду. Горькое, бесплодное и мучительное, но пусть она сама откроет жестокую правду.
— Тогда можете остаться. Испытайте свои штучки, но меня подобной чепухой прошу не беспокоить.
И прежде чем она успела возразить, Алпин кликнул двух служанок, чтобы проводили Софи и Неллу в отведенную им комнату. Софи решила, что действовала достаточно жестко. На сегодня с него хватит. Главное, она получила разрешение остаться и попытаться найти способ уничтожить проклятие. Может быть, ей и не понадобится его участие; если же понадобится, теперь у нее есть время и возможность его уговорить. Шагая вместе с Неллой в сопровождении горничных, она молилась, чтобы затеплившаяся в ней надежда не была обречена на скорую гибель.