— Я просто не в силах была сказать ему «нет», — с отчаянием продолжала Джуди, вытирая слезы салфеткой. — Даже ты, такая правильная, не устояла бы перед ним. Ни одна женщина из плоти и крови не способна на такое! Он такой сильный, обаятельный, такой чувственный...
Ее глаза загорелись, засияли. Она подперла щеку ладонью и мечтательно уставилась в никуда, совершенно забыв о нанесенном ей оскорблении. Да, любовь зла, растерянно подумала тогда Патриция и машинально отправила в рот кусочек эскалопа.
Кто-то совсем рядом кашлянул, и воспоминания о том грустном обеде улетучились. Патриция сосредоточилась и снова посмотрела на сцену.
Грегори продолжал стоять, словно манекен в витрине дорогого магазина. Слишком красивый, чтобы быть настоящим. Девушка попыталась почувствовать к нему неприязнь, но увы! Помимо внешности героя-любовника было что-то еще, что не позволяло относиться к этому мужчине с иронией или предубеждением, только как к породистому самцу. Нечто неуловимое, так называемый шарм, обаяние.
Для бывшего спортсмена самая трудная задача — сохранить форму, но Грегори, похоже, не беспокоился на сей счет. От природы высокий, широкоплечий, подтянутый, он был словно бы навечно застрахован от проблем с лишним весом. Весь как натянутая струна, как ягуар перед прыжком. Волнистые волосы цвета воронова крыла, уложенные с легкой небрежностью, обрамляли открытое, немного смуглое лицо, на котором, словно рукой гениального графика, были отчетливо выделены скулы, широкие линии темных бровей, прямой нос, чувственные губы. Все было идеально, словно нарисованное, но при этом лицо не было опереточно-приторным или женоподобным, наоборот, в нем доминировали благородная строгость и мужественность. Цвет глаз из зала было трудно разглядеть, но Патриция решила, что они темно-карие.