А ведь это мой тип мужчины, одновременно с ужасом и восхищением осознала она. Мне всегда такие особенно нравились. Правильно ли я поступаю, решившись на столь отчаянный шаг? Не придется ли мне горько пожалеть об этом?..

— Кто больше, господа? Кто больше? — уверенно и внешне безразлично, но с затаенной надеждой спрашивала аукционистка.— Тогда пять тысяч фунтов раз... пять тысяч фунтов два...

Патриция встрепенулась и подняла руку. Многие дамы, сидящие впереди, с любопытством оглядывались на незнакомую выскочку, включившуюся в торги.

— Напоминаю, что каждый шаг в нашем аукционе равен двумстам фунтам, — на всякий случай уточнила ведущая.

Патриция кивнула. Аукцион продолжался еще некоторое время, так как одна пожилая дама ни в какую не хотела уступать напористой юной сопернице. Но в конце концов Патриция назвала такую сумму, что старушке не осталось ничего другого, как сдаться, и девушка наконец вздохнула с облегчением.

— Продано! — молоточек утвердительно звякнул.— Продано мисс... Патриции Орбисон. Поздравляю вас, леди,— кокетливым и преувеличенно радостным голосом заключила аукционистка.

Патриция так и засветилась от счастья. Это был настоящий триумф.

Пока она пыталась встать со своего места, Грегори с неподдельным интересом высматривал среди множества лиц ту самую, которой посчастливилось на сутки «приобрести» его. Когда его беглый взгляд уже остановился на девушке, какая-то неведомая сила (скорее всего, закон подлости) заставила ее совершить поступок, о котором пришлось уже через мгновение пожалеть. Ощущая себя хозяйкой положения, она взяла со своего столика бокал вина и высоко его приподняла, словно бы собиралась произнести тост. На самом же деле этим жестом девушка хотела всего лишь дать понять Грегори, что именно она его купила.