– Миссис Эрим ждет вас, – сказала Нарсэл.

Они вновь прошли через большой салон, по которому гуляли сквозняки. На этот раз гид Трейси подошла к одной из боковых дверей, открыла ее и вышла на веранду. Из-под арок залетали капли дождя. Смеркалось. Сад внизу потемнел, в нем появились тени. Нарсэл и Трейси торопливо обогнули дом и вышли к задней веранде, где находился крытый переход, который проходил над дорогой и заканчивался у дверей яли, образуя как бы мостик с третьего этажа яли к первому этажу стоящего на холме дома. Большой дом, в котором жила Сильвана Эрим, назывался киоском и стоял в окружении деревьев.

– Лаборатория брата находится внизу, – объяснила Нарсэл Эрим, когда они вошли в мраморный коридор, – а комнаты невестки – этажом выше. Наш старший брат построил дом для своей жены и записал его на ее имя, так что он сейчас принадлежит ей. К счастью, он поставил условие: чтобы Мюрату, его младшему брату, выделили в киоске место под лабораторию.

В голосе турчанки послышалось легкое раздражение. Стало понятно, что молодые Эримы не питали теплых чувств к своей невестке. Это было немаловажное обстоятельство, и Трейси решила позже проанализировать его. Она поняла, что должна запоминать все, даже мельчайшие нюансы происходящего в этом доме.

И вновь резная лестница с литыми чугунными перилами повела их наверх. И вновь они увидели центральный салон, который, скорее всего, не использовался в холодные месяцы года. Из комнаты, расположенной в задней части дома, донеслись возбужденные голоса, говорящие по-турецки.

Нарсэл постучала в дверь, дождалась приглашения и открыла ее. Из комнаты хлынул яркий свет, ароматный воздух и шум: говорили одновременно несколько мужчин.