Робин, хотя и ожидала чего–то подобного, почувствовала себя уязвленной. По крайней мере, этот человек мог вспомнить о хороших манерах!

— …или чтобы вы называли мне ваше, — с нажимом закончил он.

Робин почувствовала себя неловко. Брошенное мысленно обвинение в невежливости могло с тем же успехом относиться и к ней самой. Но тут в ней заговорило тайное упрямство. Действительно, решила она, нет никакой необходимости в знакомстве. Вполне достаточно будет вежливо попрощаться. Ну, может быть, еще попросить проводить ее до машины…

Робин поднялась, вновь надевая шляпку.

— Уже становится поздно, — сказала она, глядя в окно, где белесый туман начал приобретать тускло–серый цвет. — Мне нужно сегодня успеть добраться до места.

На самом деле шансы отыскать дом Люка Харрингтона в этой пелене были совершенно ничтожными, и Робин собиралась добраться до ближайшей гостиницы или хотя бы другого, более гостеприимного дома, откуда можно было бы позвонить Дотти.

— Надеюсь, помочь мне добраться до машины не противоречит вашим принципам? — поинтересовалась она, видя, что мужчина не сделал ни малейшей попытки подняться, чтобы проводить ее. — Боюсь, у Гарма могут появиться возражения, если я выйду из дома одна.

— Могут, — спокойно согласился он. — Я бы на вашем месте не рискнул проверять это.

Робин молча ждала, что последует. Если она правильно разгадала его характер, то он должен хотеть избавиться от ее общества не меньше, чем она — от его. Наконец, пробормотав что–то похожее на ругательство, мужчина поднялся со стула и шагнул в ее сторону.

Телефонный звонок, особенно пронзительный в тишине кухни, заставил Робин вздрогнуть. Мужчина тоже остановился и повернул голову к висящему на стене аппарату. Некоторое время оба молчали, глядя на разрывающийся от звона телефон.

— Звонят, — не выдержала наконец Робин.

— Я слышу, — спокойно ответил хозяин дома, по–прежнему не двигаясь с места.