Робин стиснула зубы, чтобы не наговорить дерзостей. Пусть ничто уже не может исправить ситуацию, в которой она оказалась, нужно, по крайней мере, постараться не ухудшать ее.

— Мистер Харрингтон… — начала она очень вежливо.

— Сойдет и просто Люк, — перебил он ее. — А вы, как я понимаю, Робин.

— Верно, — машинально ответила она.

— Робин означает «малиновка», — задумчиво произнес он. — Маленькая, яркая птичка. Вам вполне подходит это имя, — добавил Люк, смерив ее взглядом. — Всего около пяти с половиной футов роста.

— Почему вы считаете, что имя мне подходит? — вызывающе спросила Робин.

— Потому, что если бы постарался, я мог бы унести вас не только на руках, но и в кармане. Надеюсь, это не явилось для вас новостью?

— Можете надеяться и дальше. Кто я такая, чтобы лишать вас надежды? — возразила она.

Несколько мгновений он смотрел на нее, словно не веря своим ушам, затем расхохотался.

— Туше! — воскликнул он. — Но за мной остается право на ответный удар.

— Уверена, вы не преминете им воспользоваться, — ответила она. — Бить женщину — это как раз в вашем стиле, не так ли?

Веселость мгновенно сбежала с его лица, и на него опять вернулось выражение хмурой недоверчивости. Его взгляд, ставший снова колючим и пронзительным, шарил по лицу Робин, словно пытаясь отыскать в нем какой–то намек на тайное знание, заставившее ее произнести именно эти слова. Но Робин смотрела открыто и чуть удивленно, и Люк успокоился. Когда он снова заговорил, в его голосе звучала лишь тень былого напряжения.

— Ну что же, Робин, похоже, вас все–таки нигде больше не ждут, так что придется вам устраиваться здесь.

— Я правильно поняла, что Дотти не будет еще пару дней? — спросила Робин.

— Вы правильно поняли, — без улыбки подтвердил Люк. — Она договорилась в театре, что ее отпустят на неделю, но дублерша заболела, и теперь ее некому заменить.

Он взял со стола кофейник и снова наполнил свою чашку.