— Хотите еще кофе? — запоздало предложил он Робин.

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась она и подумала, что Люк, должно быть, уже давно живет один и отвык ухаживать за гостями.

Все дело именно в этом, а не в отсутствии должного воспитания. Ну что же, если кто–то и захочет попытаться изменить его, то уж точно этим человеком будет не она, Робин.

И еще Робин подумала, что Дотти, возможно, еще не скоро удастся вырваться из Дублина. Подруга много рассказывала о том, как непредсказуема актерская жизнь. Отчасти именно поэтому она и хотела провести несколько дней во Франции, откуда никто не смог бы ее срочно вызвать. Но раз уж так получилось, то придется…

— Послушайте, Люк, — сказала Робин, — раз Дотти задерживается, думаю, лучше будет, если я…

— Надеюсь, вы не собираетесь перебраться в какую–нибудь гостиницу до приезда Дотти? — Он снова не дал ей договорить. — Сестра не простит мне, если я позволю вам это.

— Можно подумать, это станет для вас трагедией, — заметила Робин, которая именно так и собиралась поступить.

— Представьте себе, да, — твердо ответил Люк, и в его хриплом голосе прозвучали неожиданно–нежные нотки. — Дотти очень дорога мне. Она — особенная. И ее друзья всегда будут желанными гостями в моем доме.

Робин молча согласилась с ним. Она тоже считала свою подругу особенной и неповторимой. Но, несмотря на всю привязанность, которую испытывала к ней, не была уверена, что готова провести два дня наедине с ее братом.

Робин никогда не приглашали в гости к Дотти. Иначе она давно бы знала, что почувствует себя очень неуютно в обществе Люка Харрингтона.

— Вы, кажется, ожидали, что приятелем Дотти окажется мужчина? — спросила она.

— Дотти была так настойчива, когда просила меня быть полюбезнее с этим Робином, что я, естественно, предположил, что речь идет о мужчине. Для нее почему–то было очень важно, чтобы вы знали, что вам здесь рады.

Робин стало тепло от мысли, что Дотти так заботится о ней. И как жаль, что она задерживается!