Наконец Люк вывел ее на вершину знакомого утеса. Отсюда росшее на его краю дерево казалось еще выше, еще мощнее. Извилистые корни переплелись в клубок, вцепившись в каменистый грунт. Осторожно ступая по ним, Робин добралась до ствола и коснулась рукой шершавой красноватой коры.

— Держись, — прошептала она. — Держись крепче! Ведь ты–то знаешь, что в твоей жизни может быть только один полет, головокружительный и короткий, — туда, вниз, на шоссе. Полет — и неизбежное падение. Так что держись и не давай увлечь себя ложными надеждами…

Она скользнула взглядом вверх по стволу, до самой вершины, и ахнула.

Дерево жило своей собственной, непостижимой жизнью. Оно крепко держалось за скалу и не собиралось сдаваться на милость силе тяготения. Огромная крона его распласталась в воздухе подобно крыльям диковинной птицы. Она парила в лазурном небе, удерживаемая лишь толстым канатом ствола. У Робин закружилась голова…

— Осторожнее! — Насмешливый голос Люка вернул ей ощущение реальности. — А то улетите вместе с сосной.

Он устроился неподалеку на огромном валуне. Гарм носился поблизости, отыскивая кроликов, реальных или воображаемых.

— Как здесь красиво! — крикнула Робин, пробираясь к нему.

— Шшш! — отозвался он. — Это самый большой секрет во всей Нормандии.

— Но Дотти говорила мне, что летом здесь полно туристов.

— К сожалению, немногие в наше время умеют хранить секреты, — кивнул Люк. — И что самое страшное, больше половины побывавших здесь однажды возвращаются снова и снова.

Робин рассмеялась, чувствуя себя неожиданно легко и свободно.

— А я? Как думаете, я вернусь сюда еще?

Люк посмотрел на нее, затем на сосну, обвел взглядом залитые солнцем холмы и почти безоблачное небо и очень серьезно ответил:

— Думаю, вы обязательно вернетесь сюда, Робин.

Он поднялся с валуна и не спеша двинулся вниз по тропинке. Почему–то вдруг притихшая Робин поспешила за ним.