Те, кому повезло пораньше уйти с работы, шумными стайками устремились к морю. На Зума-Бич загорелые, словно позолоченные, девушки в микроскопических вязаных бикини играли в волейбол с парнями, чьи мускулистые тела напоминали статуи молодых греческих богов. На знаменитом «пляже мускулов» в Венеции культуристы лезли из кожи вон, чтобы достичь совершенства, а невдалеке тысячи шоколадных, пышущих здоровьем полуголых тел жарились на золотом песке, как первосортное мясо в гигантском гриле.

На общественном «пляже серферов» в Малибу серфер

Пока серферы взмывали на гребень, пляжные «цыпочки» втирали друг другу в и без того бронзовые спины крем для загара «Коппертон», чистили перышки и строили планы на уик-энд. Из транзисторных радиоприемников гремели «Американский пирог» Дона Мак-Лина и попурри из нового альбома «Роллинг Стоунз» – «Хот Рокс».

Для этих прокаленных солнцем героев и героинь калифорнийских мифов пляж был даже не домом, а чем-то большим – воплощением мечты о Вечном Лете.

Мэтью Сент-Джеймс с полудня был на воде. Сегодня он пришел на пляж, чтобы заглушить темное, с детства знакомое чувство, клокотавшее внутри, как лава в жерле вулкана перед извержением. В юности этот бурлящий, закипающий гнев выливался в частые драки; теперь, в двадцать восемь лет, Мэтью стал солиднее и предпочитал «изгонять дьявола» при помощи требовавших полной отдачи и нередко опасных физических упражнений. Схватка с морской стихией как нельзя лучше подходила для этой цели.

По прошествии пяти часов у него ломило руки и ноги; тело сплошь покрылось морской солью; над левым глазом появилась небольшая царапина: когда особо мощный вал обрушил на него тонны воды и песка, он ударился о доску. Страха не было: отслужив два срока во Вьетнаме, Мэтью чувствовал себя неуязвимым. Вынырнув на поверхность, он вернул доску на место и верхом на ней помчался к берегу.