А потом он испытал разочарование, смешанное с облегчением. Когда сияющая богиня подошла ближе, она обернулась самой обыкновенной женщиной: высокой и даже не стройной, а просто худой, с лицом вполне заурядным. Ее грудь и талия были скрыты под бесформенной линялой джинсовой рубашкой, и только длинные голые ноги, чуть тронутые загаром, как бы таили некое обещание.

Но теперь, глядя на нее в полумраке бара, он чувствовал, как тело его словно оживает, наполняясь желанием, которое граничило с болью.

Тусклый свет разноцветных фонариков омывал бледную кожу Кейлы, переливался бликами в рыжих кудрях, отчего ее лицо казалось окруженным ореолом размытого свечения, в котором чувствовался какой-то тревожный накал. Вчера ее волосы были собраны на затылке, но сегодня она их распустила, и в этой небрежной прическе также таилось некое смутное обещание.

Он опустил глаза и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. На столике в вазе стояли цветы, и их тонкий тропический аромат был исполнен какого-то странного, извращенного эротизма. Ему вдруг захотелось смять эти цветы и отшвырнуть подальше. А еще лучше — усыпать ими кровать, а потом уложить Кейлу прямо на эти дурманящие лепестки и любить ее долго и страстно, пока она полностью не покорится его ненасытной воле!

Майкл не мог понять, что с ним происходит. Если бы он жил лет на двести раньше, то, наверное, подумал бы, что Кейла Даннинг его околдовала. Да, его всегда привлекали рыжеволосые яркие женщины. Но это неизменно были писаные красавицы, окруженные некой тайной, которую ему хотелось разгадать.

Кейла же была далеко не красавицей. Нежная бледная кожа, которая не загорела даже на таком солнце, казалась анемичной. Большие светло-карие глаза смотрели серьезно, в них не было ни капли огня и задора. Правда, крупные яркие губы словно просили, чтобы их поцеловали, но все портил нос, слишком большой для ее лица, а худое нескладное тело не спасали даже стройные длинные ноги. Пожалуй, только роскошные рыжие волосы привлекали к себе внимание. Но в остальном эта женщина не выделялась ничем. И, уж во всяком случае, в ней явно не было никакой манящей тайны, которая всегда привлекала его.